Но главное оправдание финансовый рынок получил благодаря поддержке Прудона и его последователей, а также британских социалистов, увидевших в нем средство достижения социального равенства и прогресса общества. Они выступали за расширение социального доступа к занятию инвестиционной деятельностью, за право мелких инвесторов на достоверную финансовую информацию и участие в торгах на бирже. Интересно, что Вебер был убежден в обратном: участвовать в ценообразовании должны обладатели крупного капитала, т. е. устанавливать правила игры на фондовом рынке.
Однако происходит отделение науки от этики, и инвестиционная деятельность признается в обществе нормативной, так как она существует для эффективного функционирования экономики, а инвестор из спекулянта превращается в специалиста по планированию и по выстраиванию стратегии по аналогии с военным.
В 1990-е гг. французская школа социологии рынков делает шаг вперед в понимании природы рынка и его законов. Так, М. Каллон, которому нужны топливные брикеты, высказывает предположение, что между абстрактной экономической теорией и реальной практикой бизнеса существует непосредственная связь. Она выражается не в научном моделировании экономических процессов, отражении их на языке строгих формул, а в практике проникновения знаний субъектов о рынке в теории и, наоборот, формулирования и построения гипотез о законах рынка непосредственно учеными.