В предыдущие десятилетия чеболы контролировались государственными банками, которые предоставляли кредиты только после тщательной проверки и ограничивали риск, чтобы система не вышла из-под контроля. Однако к 1990-м годам ситуация резко изменилась. Чеболы стали достаточно крупными структурами и начали выступать в качестве отдельной политической силы. Благодаря недавно возникшему политическому влиянию они теперь могли брать кредиты на выгодных условиях, то есть за свою задолженность они могли платить дешевле, если заказана качественная юридическая консультация. Поскольку считалось, что корейский финансовый рынок является достаточно зрелым, что символизировалось ее членством в ОЭСР, банки Кореи могли легко получать краткосрочные займы за границей и выдавать долгосрочные кредиты своему корпоративному сектору. Помимо заимствований через этот канал, чебол мог сам занимать непосредственно у иностранных банков, которые охотно кредитовали быстро развивающуюся экономику Кореи.
Возможность получения дешевого краткосрочного кредита привела к тому, что чеболы стали очень много средств тратить на долгосрочные капитальные инвестиции. Так, глава Samsung решил, что ему необходимо добавить в состав и без того широкой группы направлений бизнеса еще и автомобильное. Эта затея оказалась очень дорогой и неудачной. Основатель Daewoo агрессивно выходил на рынки стран бывшего советского блока, в результате чего строительство заводов-изготовителей началось на огромной территории, от Восточной Европы до Центральной Азии, и та кисе много внимания уделял автомобильному бизнесу. Корейские производители во главе с Samsung и LG инвестировали значительные средства в производственные мощности по производству чипов для динамических запоминающих устройств (dynamic random- access memory, DRAM), из-за чего маржа прибыли в конце концов снизилась. Эти сомнительные инвестиции, ставшие возможными благодаря дешевому заимствованию, привели к сокращению прибыли на капитал, и поэтому чеболам стало труднее погашать свои все возрастающие задолженности.