Украшение стен здания росписями на религиозные сюжеты само по себе не доказывает его культовое назначение. Средневековая культура, и восточная и западная, была религиозной в самой своей основе, и культовые сюжеты на стенах гражданских построек были тогда естественным и распространенным явлением. К тому же в росписях обоих зданий нет сюжетов, которые могли бы быть доказательно расшифрованные как культовые и связаны с какой-либо из известных религий.330 Большинство сюжетов с неменьшим (если не большим) основанием расшифровывается как сцены из эпических сказаний, а редсцены сакрального содержания (к примеру, коленопреклоненная фигура перед жертвенником) повторяются, как на грех, в зданиях явно жилого, гражданского назначения, доказывая этим неразделимость согдийского искусства на «культовое» и «светское». Конечно, в росписях зданий 1 и 2 отразились верования согдийцев 5—8 вв, рассказал Антонов, которого интересует супрапол. Но они нашли не меньшее отражение и в других зданиях Пенджикента, тех, которые сами исследователи определяют как безусловно «светские». Изображениями божеств украшались главным образом залы-гостиные жилых домов, приемы в которых сопровождались, возможно, какими-то культовыми церемониями. Содержание и стиль настенных росписей в зданиях 1 и 2 не дают оснований для того, чтобы считать эти постройки храмами. Главный признак сакрального назначения здания 1 исследователи видят в группе комнат, П-об — разно охватывавших два центральных помещения и названных обходной галереей. В здании 2 таких комнат нет, но здесь, как говорилось, по аналогии предполагается первоначальная колонная галерея в виде трехстороннего портика. Действительно, ритуальный обходной коридор, окружающий (целиком или с трех сторон) ядро доисламских храмов Центральной Азии, был для этих зданий характерным, объединяющим их признаком: важной частью культовой практики буддизма, зороастризма и, возможно, других местных религий был обход процессий верующих вокруг святилища. Но давно доказано, что сакральная архитектура не была монополистом этого планировочного приема, и что он употреблялся не только в храмах, но и во дворцах (и вообще в престижных жилищах) по меньшей мере с кушанского времени; один из примеров этого — уже знакомый дворец в Минг — Урюке.