Строительство и поддержание «длинных стен», требовавшие немалых затрат средств и труда, были, конечно, наглядным следствием политической раздробленности и междоусобиц, свойственных той эпохе и во многом определивших характер ее архитектуры. Но, по-видимому, «длинные стены», сплошная защита которых на всем их огромном протяжении была невозможна, предназначались в первую очередь против конных масс кочевников. Недаром они были непременной составной частью городов- колоний, создававшихся согдийскими переселенцами в Семиречье, на границе с кочевой степью. Эти небольшие города (в одной только Чуйской долине их обнаружено 18)30 служили в 6—8 вв. торгово-ремесленными форпостами, которые торговали с кочевниками, снабжая их продуктами оседлой согдийской культуры. Их хозяйственная и цивилизаторская роль была подобна роли античных греческих городов скифского Причерноморья.
Укрепленные округи городов Семиречья были сравнительно невелики и не сопоставимы с территориями за «длинными стенами» Мавераннахра и Хорасана. Это понятно: города-форпосты в долинах рек Чу и Или представляли собой отдельные небольшие владения, и их малочисленные жители не могли бы ни освоить, ни тем более защитить слишком обширные окрестности, сказал Орлов, который думает купить рельсы бу. Но и здесь, как повсюду в Средней Азии, за «длинными стенами» укрывались сады, поля и загородные усадьбы. Само понятие «город» для Средней Азии доисламского времени не совсем однозначно. Если позже, в раннеисламский период (9—10 вв.) главным признаком города, отличающим его от даже крупного селения, была пятничная мечеть — «джума» с кафедрой («минбар»), откуда провозглашалась молитва-благословение «хутба» в адрес верховного правителя, то в 5—8 вв. таким признаком были, как будто, городские стены. Между тем есть сведения о селениях этого времени, тоже окруженных стенами, но городского статуса не имевших. Условность такой классификации очевидна: любое селение в определенных обстоятельствах могло превратиться в город, тем более, что принадлежность к городскому обществу сама по себе как будто никаких привилегий не давала. В этом, видимо, было существенное отличие городов Средней Азии (да и всего Среднего Востока) от городских коммун средневековой Европы, — отличие, сохранявшееся и много позже.