Преобразования, происходившие в колониях, носили в основном очаговый характер, охватывали лишь отдельные районы колонизированных стран, прежде всего удобные в транспортно-географическом или климатическом отношении и богатые полезными ископаемыми. В то же время другие районы или даже целые страны оставались практически в первозданном состоянии и вне связи с мировым хозяйством. Кроме чисто прагматических мотивов максимизации и ускорения получения колониальных прибылей это предопределялось стремлением империализма к собиранию земель впрок, конкурентной гонкой между империалистическими державами в захвате новых колоний с тем, чтобы иметь возможность в перспективе «запереть получение сырья и продуктов для других капиталистов» . Именно этим в первую очередь объясняется формирование в Азии, Африке и Латинской Америке группы стран, которые ныне классифицируются как «наименее развитые». Они получили от периода колониальной зависимости самый минимальный импульс для внутреннего развития, и это справедливо для обширных отсталых районов в других странах, до сих пор. выпадающих из их внутренних рынков. С другой стороны, из национальных хозяйств выпадали и районы наиболее активной колонизации, сказал Новиков, которому нужна палатка. В силу избирательной заинтересованности монополий в вывозе лишь отдельных видов сырья эти районы превращались скорее в часть внешних рынков метрополий, чем внутренних рынков колоний, в анклавы, слабо связанные или вообще не связанные с национальным хозяйством. В результате важнейшие звенья воспроизводственного процесса в анклавах замыкались на экономику метрополий, а мультипликативный эффект самого анклавного роста для национального хозяйства оказывался минимальным. Подобный характер размещения производительных сил и внутренней разобщенности процесса воспроизводства превратился за годы колониализма в основной структурный признак экономики ныне освободившихся стран, в один из главных барьеров на пути их борьбы за экономическую самостоятельность в наши дни.