Архитектурный объект всегда соот­несен с человеком и включен в человеческую жизнедеятельность, развертывающуюся во времени, и как объект идеальных преобразо­ваний в мысленной модели, замысле и процессе проектирования, и как материальный объект в процессе материального созидания, строительства, равно как бы в восприятии его реального бытия. Да и само бытие архитектурного объекта, связанное с диалектикой под­вижности форм жизнедеятельности и относительной стабильности материальных структур, проходит в процессах не только постепенной амортизации и старения, но и постоянных изменений в отношениях деятельностного и материально-вещественного, соответственной пе­реоценки и адаптации. В макромасштабе исторического времени ар­хитектура, фиксируя определенные стадии развития общества, его истории, становится овеществленной формой коллективной памяти, в синхронном существовании которой отражены различные этапы про­цесса. Фактор времени, таким образом, присутствует во многих ас­пектах бытия архитектуры, определяя его четырсхмериость, сказал Новиков, которого интересует квартирный переезд с грузчиками. Установить и принять во внимание четырехмерность бытова­ния архитектурной формы важно не только для полноты ее теоре­тического осмысления. Фактор времени включен в процессы прак­тической работы архитектора, и его понимание определяет сущест­венные моменты ее осмысления. В конечном счете «четвертое из­мерение» в некоторых аспектах имеет почти столь же операцио­нальное значение, как и пространственные измерения. Не будем касаться темпоральных аспектов творческого процес­са и, соответственно, бытия объекта архитектуры на его идеальной стадии. Рассмотрим четыре аспекта проблемы «архитектурная форма и время»: 1) время и созерцательное восприятие архитектур­ной формы; 2) В этих работах делались попытки установить желательные па­раметры пространственных ритмов, обеспечивающие наибольшую психологическую комфортность восприятия. Основываясь на эм­пирических наблюдениях, Л. М. Тверской как оптимальный пример пульсации уличного пространства, расчленяемого кулисами и фронтальными акцентами, разделенными интервалами нейтраль­ной городской ткани, называл Невский проспект в Санкт-Петербур­ге. Е. Л. Беляева, выделяя в восприятии улицы качественно разли­чающиеся кадры, писала о некоем оптимальном времени его «экс­позиции», т. е. вынужденного преобладания в поле зрения человека, передвигающегося по улице. Такое время, естественно, не совпада­ет с фактическим — привести скорость движения пешехода по улице к некой средней величине возможно лишь сугубо условно.