И все же, вопреки бесспорному расхождению путей оперной и театральной драматургии, именно театр был для оперы ее путеводной звездой. Образы современной драмы были тем «программным стержнем», вокруг которого кристаллизовался новый музыкальный стиль. Именно театр натолкнул оперу на новый строй образов, сосредоточивавшихся на эмоциональном мире человека, на реалистическом раскрытии его страстей, их контрастных сопоставлений и драматических конфликтов. Пусть среди сложившихся оперных жанров XVII века нет буквального аналога классицистской трагедии, шекспировской драмы, комедии dell’arte или комедии Мольера. Пусть в сюжетах оперы seria, которую можно в известном смысле рассматривать как музыкальную параллель к классицистской трагедии, встречаются и мелодраматические и бытовые темы. Пусть французская лирическая трагедия, и в самом деле находившаяся в ближайшем родстве с французским театром классицизма, перенасыщена балетными дивертисментами, декоративными элементами. Пусть в либретто гениальной оперы Пёрселла «Дидона и Эней» перемешаны черты бытовой английской комедии, сказочной постановки эпохи Реставрации, старинной маски и французской трагедии. При всем этом в Музыкальностилистическом Отношении опера являет собой единое, художественно завершенное целое. И в то же время нет сомнения в том, что ее самые яркие, самые типичные образы родились под прямым воздействием драматических образов современного театра http://worldtales.info/. Орфей у Монтеверди — не персонаж античной легенды, хотя его опера, родившаяся при Мантуанском дворе, и овеяна мифологической атмосферой; он — современный человек, испытывающий глубокие душевные потрясения. Обнаженность его чувств, правдивость, с которой автор показывает его внутренний мир, несовместимы с обликом изящного придворного искусства.