Вентури выступал за архитектуру, которая основывается не на порядке, навязанном жизни, а на сложности и противоречивости самой жизни. Он призывал доби­ваться целостности, не отсекая живые ветви, не исключая элементы реальности, а обобщая их, приводя к сложному и многогранному единству. Составной частью концепции Вентури стало принципиально новое представление об архитектурном пространстве. Если у Ги­диона и Дзеви оно предстает как часть однородной непрерывности, дисциплинированная материальными элементами в соответствии с геометрической моделью, то у Вентури оно — «трудный порядок», позволяющий ввести новые жизненные процессы в сложившийся контекст; оно неотделимо от окружающей среды и в то же время является развитием этой среды, изменяя своим существованием всю систему, как и наше восприятие этой системы, сказал Новиков, которого интересует интернет-магазин растений. Пространствен­ная связность по Вентури не предполагает аморфного растекания пространства. «Основное назначение интерьеров зданий скорее за­ключается в том, чтобы ограничивать пространство, а не направ­лять его, и отделять внутреннее пространство от наружного… Функция дома — защищать и обеспечивать интимность, психоло­гическую, так же, как и физическую», — писал он. При этом внутреннее пространство должно быть противоречивым, основан­ным на контрапунктных сочетаниях. «Действенная архитектура несет многоплановость значений и комбинаций фокусных точек: ее пространства и ее элементы могут восприниматься и будут рабо­тать в нескольких направлениях одновременно». Здесь представ­ление о пространстве сближается с концепцией К. Левина и пред­ставлением о сложном поле, образованном взаимодействием мно­гих полюсов.

Концепция «сложности и противоречий», как-то сразу полу­чившая признание, сняла привычные «табу» рационализма. Кон­цептуальные блоки, ранее наработанные как в самой архитектуре, так и в смежных дисциплинах, включались в новую систему про­фессиональной идеологии. «Контекстуальность» стала ключевым понятием, определившим подходы к архитектурному пространству как в новых теоретических концепциях, так и в практике архитекту­ры. «Постмодернистское» определение архитектурного пространства одним из первых дал норвежский архитектор и архитектуровед Кристиан Нурберг-Шульц в книге «Бытие, пространство и архитек­тура» . Оно может показаться открыто эклектичным, так как возникает в мозаике цитат, связанных авторским текстом, но после­довательность целого не вызывает сомнений, а цитаты в его кон­тексте обретают новые слои значений. Книгу можно считать ран­ним опытом постмодернистского научного текста, отягощенного компьютеризованной эрудицией; очевидны в нем не только новые позиции, но и свой стиль мышления. Нурберг-Щульц пишет: «До сих пор в обсуждении архитектур­ного пространства преобладал наивный реализм, маскируемый или под изучение „архитектурного восприятия, или под трехмерную геометрию. В том и другом случае основная проблема пространства как измерения человеческого существования опускается, что делает само понятие пространства устарелым и даже излишним. На осно­ве теории экзистенциального пространства я развиваю идею, что архитектурное пространство может быть понято как конкретизация средовых систем или образов, которые образуют необходимую часть общей ориентации человека или „бытия в мире64. В этом он видит «простой ключ к архитектурной тотальности». Нурберг- Щульц отталкивается в своих рассуждениях от того, что большин­ство человеческих действий заключает в себе пространственный аспект, и чтобы осуществить свои намерения, человек должен по­нять пространственные связи, объединив их в «пространственном представлении».